В конце октября этого года кассационный суд в очередной раз не согласился с позициями судов первой и апелляционной инстанции по иску СПАО “Ингосстрах” против налоговой инспекции на 687 млн.рублей и вынес свое решение. По мнению суда под видом перестрахования “Ингосстрах” занимался незаконной налоговой оптимизацией.
Краткая предыстория
В 2019 году Межрайонная инспекция по крупнейшим налогоплательщикам провела выездную проверку “Ингосстраха” по налогам и сборам за 2014 – 2016 годы. В результате инспекция выявила налоговые нарушения и доначислила налоги по 15 договорам, которые “Ингосстрах” заключил с участием швейцарского брокера Reunion AG и малазийского брокера Euro Asian Reinsurance Broker Corporation. По мнению налогового органа, проведенные через брокеров сделки были фиктивными и предприняты только для ухода от налогов. Однако Арбитражный суд города Москвы встал на сторону “Ингосстраха”, посчитав, что страховщик стал жертвой недобросовестности брокеров.
Кассация уже второй раз не согласилась с такой позицией. По ее мнению, компания Nox, с которой через брокеров был заключен договор перестрахования, не могла принять от “Ингосстраха” риски в перестрахование. У нее не было трудовых ресурсов, а основную часть прибыли Nox направляла в адрес своего акционера А.Балябина – о нем будет сказано ниже. Кассация также обратила внимание, что эта компания, зарегистрированная в Сент-Люсии (офшор в Карибском море) практически не осуществляла операций, не платила местный налог на прибыль, у нее не было офиса, был самый минимальный уставный капитал, документооборот вёлся чисто формально. При этом в отчетах “Ингосстраха” об операциях перестрахования данные о компании Nox отсутствуют, вместо нее указан Ллойд.
На неофициальном языке это называют “схемными операциями” или “схемотехникой”.
История вопроса
Страховые и перестраховочные операции стали использоваться не только по прямому назначению, но и как финансовый инструмент для налоговой оптимизации и вывода средств с середины 90-х. Пышным цветом это расцвело в начале нулевых. У этого явления есть объективные причины. Дело в том, что страхование, и тем более, перестрахование продукты нематериальные, основывающиеся на понятиях риска и ответственности. В этом их удобство для использования в качестве финансового инструмента. Не надо выдумывать сложный документооборот, как для имитации движения материальных средств. К тому же такая имитация достаточно легко проверяется. Достаточно иметь имущество на балансе и/или сотрудников в штате, которых можно застраховать. А было ли это страхование реальным или фиктивным проверить почти невозможно.
Затраты на страхование, а для страховых компаний на перестрахование относятся на себестоимость, т.е. снижают налогооблагаемую базу. Сразу отметим, что расходы не на все виды страхования можно относить на себестоимость. Перечень этих видов страхования приведен в статье 263 НК РФ, но основные виды в этот перечень входят. Страхование для указанных выше целей может быть “комбинированным”, когда страховщик все же несет ответственность по застрахованному объекту, но получает сильно завышенную страховую премию, часть которой реализует в интересах страхователя. Также страхование может быть чисто “техническим”, когда по договоренности сторон ответственность не возникает, а для гарантии страховщика оформляется письмо о расторжении договора страхования с открытой датой.
Для начала нулевых была нередкой ситуация, когда неизвестная ранее страховая или перестраховочная компания за несколько месяцев поднималась в рейтинге страховщиков по сборам в первую десятку, а потом чаще всего исчезала. Был и другой вариант, когда компания поднималась где-то до второго десятка и оставалась там, пытаясь создать себе респектабельный имидж. Такого рода страхованием занимались и крупнейшие страховщики, только осуществляли это путем формального перестрахования заключенных договоров в страховых или перестраховочных компаниях второго эшелона, специализирующихся на этом. Негласным лидером здесь был, конечно, “Росгосстрах”, когда его владельцем был Данил Хачатуров (подробнее о “Росгосстрахе” и братьях Хачатуровых здесь).
Реализация таких сделок осуществлялась через цепочку сначала перестраховочных, а потом просто формальных операций до компаний с номинальными директорами. Там средства обналичивались или перечислялись на счет, указанный заказчиком (страхователем).
Сейчас не хочется называть “выдающихся” деятелей этого рынка, хотя в правоохранительных органах их хорошо знают. Большинство из них сейчас за границей. Один даже стал гражданином Чили, зовётся теперь Александр Витальевич Гарсия-Фесков.
Хотя этот деятель больше известен тем, что скупал компании, занимающимися ОСАГО и другими обязательными видами страхования, прекращал выплаты, а активы компаний выводил.
Так как в деле “Ингосстраха” упомянут А.Балябин, отметим, что братья Дмитрий и Андрей Балябины были заметными участниками этого рынка. Их страховая компания “Природа”, а также СК “Малахит”, СК “Актив” и другие были хорошо известны, как операторы такого рода страхования. Надо отдать должное, они старались придать солидный имидж компаниям и заниматься в том числе классическим страхованием. Дмитрий Балябин был даже некоторое время президентом альтернативной ВСС Ассоциации Страховщиков России.
Страховые брокеры вместо страховых компаний
Конечно, регулятор страхового рынка – Федеральная служба страхового надзора, а затем Центробанк знали о подобной ситуации и предпринимали соответствующие меры. Был резко увеличен размер уставного капитала, необходимого для страховых компаний, усложнилась отчетность страховщиков, намного труднее стало получать лицензии на страхование, кроме того кардинально усилился банковский контроль за крупными и даже не крупными транзакциями. В результате схемные операции стали проводиться преимущественно через страховых и перестраховочных брокеров (о страховых брокерах подробно здесь). Им требуется иметь несравненно меньший уставный капитал и проще получить лицензию.
Использовалось два основных (с разными модификациями) варианта работы. Если требовалось осуществить операцию для страхователя (какой-нибудь организации), то с ним заключался брокерский договор, по которому переводились деньги на страхование. В подтверждение страхования страхователь получал полис (договор) какой-нибудь средней страховой компании. Этот договор оформлялся сотрудниками страховой компании (по договоренности с брокером), но не регистрировался. Либо договор просто рисовался с поддельной подписью и печатью. Далее, как уже отмечалось, после нескольких транзакций клиент в том или ином виде получал перечисленные брокеру деньги за минусом стоимости его услуг.
Значительно более сложные схемы применялись, когда деньги переводились на перестрахование от страховой компании (как в упомянутом в начале случае с “Ингосстрахом”). В этих случаях обязательно используется зарубежный брокер, специально созданный или найденный для таких операций.
Деньги напрямую или через российского брокера попадают на счет иностранного брокера. Далее опять возможны варианты. Брокер перечисляет средства в офшорную компанию без офиса и сотрудников, счёт которой, как правило, контролируется российскими бенефициарами. В названии этой компании даже может быть слово Reinsurance – перестрахование. Далее эта компания действует в интересах заказчика – страховой компании.
Возможен и другой вариант. Оформляются (рисуются) перестраховочные документы (подписные листы, как вариант) от какой-нибудь средней реальной иностранной перестраховочной компании, а деньги, опять же через цепочку транзакций возвращаются заказчику.
Что ждет “Ингосстрах”
Если в итоге суд все же признает правоту налоговой инспекции, то “Ингосстрах” должен будет уплатить доначисленные налоги, на данный момент это 687 млн.рублей. Если компания откажется это сделать, то деньги будут списываться через исполнительное производство, а на тогдашнее руководство страховщика Следственный комитет может завести уголовное дело по статье 199 УК РФ Уклонение от уплаты налогов, сборов. Распространено мнение, что подобные операции подпадают под статью 159 УК РФ Мошенничество .
Однако, мошенничество – это хищение имущества, в т.ч. денежных средств, и если пострадавшая организация не государственная, то дело по этой статье может быть возбуждено только по заявлению собственников этой организации. Вряд ли Дерипаска, тогдашний ( и, скорее всего, нынешний) владелец компании будет делать такое заявление. А по статье 199 дело возбуждается при получении Следственным комитетом информации от налогового органа о неуплате налогов.
Есть ли сейчас схемное страхование и перестрахование?
Если говорить об объемах, сравнимых с объемами двадцатилетней давности, то однозначно нет. Однако, если использовать этот инструмент осторожно и грамотно, то его применение достаточно сложно определить. Поэтому информация о таких операциях появляется только при неудачных и/или слишком явных попытках их осуществления.
Так, например, в 2018 году руководство одного крупного ОВС (Общества взаимного страхования) заключило с российским брокером договор на перестрахование ответственности членов ОВС в зарубежной перестраховочной компании. Договор почти на 1 млрд.рублей был трёхсторонний: между ОВС, российским брокером и иностранным брокером и предполагал предоставление перестраховочных документов от крупной международной перестраховочной компании. Руководство ОВС подвели жадность и поспешность. Уже первый транш был больше 100 млн.рублей и привлек внимание Центробанка, который запросил сначала договор, а потом сделал запрос напрямую в эту перестраховочную компанию. Чтобы прикрыть себя руководители ОВС заявили, что были введены в заблуждение и обвинили в этом ни в чем не виновного посредника.
В 2022 году удивила страховая компания “РЕСО-Шанс” (дочка “РЕСО-Гарантии”). В 2021 году эта компания занимала одно из последних мест со сборами всего 97 тыс.рублей. В 2022 году она заключила самый крупный на рынке договор ДМС на сумму 111 млн.рублей.
Всего за год страховщиком было заключено три договора ДМС, но со схожими суммами, что позволило компании подняться сразу на более чем сто позиций. Выплаты по этим договорам были минимальными. Это, конечно, не могло не привлечь внимание регулятора. В марте 2023 года Центробанк отозвал у компании лицензию.
Некоторые выводы
Налоговая оптимизация, а также вывод средств (эти две цели во многом пересекаются) присутствуют в той или иной степени в большинстве стран. В российской ситуации, если говорить о применении страховых и перестраховочных операций, это скорее второй вариант. Однако, надо понимать, что это только маленький ручеек в российской экономике по сравнению с другими каналами, прежде всего потому что объем всего страхового рынка в России составляет немного больше 1% ВВП. Между тем это достаточно удобный инструмент для этих целей. Нематериальная сущность страхования и перестрахования сильно затрудняет идентификацию их настоящей природы в каждом конкретном случае.
При грамотном оформлении и отсутствии крупных страховых случаев в период действия договора определить фиктивный характер страхования (перестрахования) практически невозможно. Удобство также в том, что этот инструмент доступен большинству организаций. Нужно только иметь достаточное количество имущества на балансе, которое можно застраховать. Объем такого рода операций в настоящее время трудно определить даже приблизительно, но он значительно меньше, чем в нулевые годы. Связано это прежде всего с жестким банковским контролем за подозрительными операциями. Трудности возникают не у страхователей, а у страховых компаний и брокеров, которые реализуют этот механизм. Им нужно полученные от страхователя средства достаточно обосновано и небольшими траншами переводить дальше, а перечень целей, на которые они могут их перечислять весьма ограничен. Поэтому этот инструмент в обозримой перспективе останется достаточно эксклюзивным.
